Дерево помнит всё. Перед вами несколько кусков дерева. Они выглядят по-разному — и это не случайность. Каждый из них хранит историю того, что с деревом происходило.
Посмотрите на образцы: гладкая кора, бугристый нарост, потемневшая мёртвая древесина, кора, покрытая лишайниками. Это не разные породы — это разные главы одной биографии.
Нарост на дереве — след события: рана, грибок, аномалия роста. Дерево не стирает следы — оно их заращивает, и они остаются в структуре древесины навсегда. Чем дольше живёт дерево, тем больше записей оно хранит.
Что сделать. Потрогайте образцы. Сравните поверхность гладкой коры и нароста. Найдите ходы насекомых в образце мёртвой древесины. Посчитайте, сколько разных форм лишайников видно на коре.
Когда дерево повреждено — кора прорвана, ветка обломана, грибок проник в ткань — камбий (слой клеток под корой, который строит новую древесину) начинает наращивать ткань вокруг места повреждения. Так появляется нарост: не болезнь сама по себе, а ответ на неё. Тип нароста зависит от причины — именно поэтому кап, сувель и след трутовика выглядят по-разному.
Когда часть дерева или целое дерево отмирает — история не заканчивается. Мёртвая древесина становится городом: жуки-короеды прокладывают в ней ходы, грибы разрушают целлюлозу и лигнин, дятлы охотятся за личинками. Один упавший ствол кормит лес десятки лет.
Лишайники на коре — ещё один слой записи, только о среде, а не о событиях. Одни виды лишайников чувствительны к загрязнению воздуха и исчезают первыми; другие устойчивее. Густота и разнообразие лишайников на коре отражают то, какой воздух окружает это дерево годами.
Берёза — одно из самых распространённых деревьев этой полосы, и именно она часто несёт хорошо заметные наросты. Рядом с тропой можно встретить деревья, у которых все эти «главы биографии» читаются прямо на стволе.
Кап, сувель, чага, трутовик — как их различить. Не все наросты одинаковы, и причина у каждого своя. Кап — это аномальное разрастание спящих узлов-почек, которые в норме не просыпаются; структура древесины внутри завихрена и очень красива. Сувель — нарост из-за механического повреждения: морозная трещина, удар, поломка ветки. Чага — это не сам нарост, а мицелий гриба-паразита (трутовика скошенного), который разрастается внутри и снаружи берёзового ствола; снаружи она выглядит как чёрный бесформенный нарост. Трутовики — отдельная группа грибов, у многих видов плодовые тела вырастают прямо из коры полочками. Отличить их можно по форме, поверхности и — у трутовиков — по наличию пор на нижней стороне.
Мёртвая древесина — один из важнейших субстратов лесной экосистемы. Исследования европейских лесов показывают: с мёртвой древесиной связано более четверти всех лесных видов насекомых и грибов1. Именно поэтому «санитарные рубки», при которых убирают упавшие и сухостойные деревья, снижают биоразнообразие леса.
Как это узнаёт наука. Лихеноиндикация — метод оценки качества воздуха по составу и численности видов лишайников — применяется как мониторинговый инструмент: исследователи регулярно описывают лишайниковые сообщества на контрольных деревьях и отслеживают изменения во времени. Природа нароста определяется анатомически: срез древесины под микроскопом показывает характер клеточного роста и следы грибного мицелия.
Сколько это в числах Лихеноиндикация — оценка чистоты воздуха по лишайникам — работает потому, что у лишайника нет корней и нет защитного покрова: всё, что нужно, он берёт прямо из воздуха вместе с растворёнными в осадках примесями. Особенно чувствителен диоксид серы: кустистые виды исчезают уже при среднегодовой концентрации около 30 мкг/м³, листоватые держатся до 50–70, накипные — до 150 и выше. Отсюда и порядок вымирания, по которому читают нагрузку: сначала пропадают «бородатые» уснеи, последними остаются серые корки на камнях.
Скорость роста даёт ещё и часы. Накипные лишайники прирастают на 0,05–1 миллиметр в год — на этом основана лихенометрия: по диаметру самого крупного таллома на валуне оценивают, сколько лет камень лежит на месте. Метод работает до 500–1000 лет и применяется там, где датировать иначе нечем, — на моренах отступивших ледников и обвальных завалах.
Что из этого следует для наблюдателя Дерево хранит не одну летопись, а несколько сразу, и они говорят о разном: кольца — о погоде каждого года, наплывы и искривления — о механических событиях, лишайники на коре — о воздухе последних десятилетий, трутовики — о внутреннем состоянии древесины. Прочитать их можно только вместе: любой признак поодиночке допускает несколько объяснений.
Открытый вопрос. Дерево хранит биографию событий в структуре древесины — а дендрохронология читает в этой же структуре историю климата: засухи, холодные лета, вулканические зимы. Если одно дерево может рассказать столько — что можно прочитать в годичных кольцах тысячелетней лиственницы?
Stokland J. N., Siitonen J., Jonsson B. G. Biodiversity in Dead Wood. Cambridge University Press, 2012; Nimis P. L., Scheidegger C., Wolseley P. A. (eds.). Monitoring with Lichens — Monitoring Lichens. Kluwer, 2002. ↩
Научно-популярный туризм